Идею проведения в России новой «большой приватизации» сочли бесперспективной и небезопасной

«Задачу наполнения бюджета это не решит» Поделиться

Дискуссия на тему новой массовой приватизации выходит в России на новый уровень, становясь всё острее по мере очевидного оскудевания государственных финансов. В частности, немало шума наделало недавнее заявление президента Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) Александра Шохина. По его словам, размещенные сейчас на вкладах населения 55 трлн рублей могут быть в рамках приватизации привлечены на фондовый рынок для покупки акций крупных компаний.

тестовый баннер под заглавное изображение

В Минфине подтвердили проработку этой инициативы, оценив потенциальные поступления в бюджет от 100 млрд до 300 млрд рублей. Ранее глава ведомства Антон Силуанов сообщил, что доходы от «большой приватизации» составят в этом году 100 млрд руб. На продажу, в частности, могут быть выставлены госкомпании, в которых, по словам министра, выявят «неэффективное использование имущества». Между тем, в большей степени речь идет о другой задаче – получении дополнительного источника доходов для дефицитной федеральной казны, а не об экономии средств или минимизации потерь. Принято считать, что частный собственник грамотнее распоряжается деньгами и мощностями, чем государство, но сейчас дело явно не в этом.

По официальным данным, в 2024 году приватизация имущества, поступающего в бюджет в том числе по судебным решениям, принесла 132 млрд рублей. Около половины суммы пришлось на продажу ряда химических предприятий. Как заметил в марте 2025-го Силуанов, с 2022 года Минфин формирует перечень объектов для приватизации, что позволило реализовать 1300 объектов казны в прошлом году.

«Узкая группа теоретиков»

В предыдущие два года тема новой массовой приватизации неоднократно поднималась на самом высоком уровне. В частности, глава Центробанка Эльвира Набиуллин говорила, что приватизация положительно скажется на экономике, и что в России «есть, что приватизировать без ущерба стратегическим интересам». Руководители крупнейших госбанков Андрей Костин и Герман Греф выразили мнение, что новый этап приватизации поможет решить задачу структурной перестройки экономики, позволит найти деньги на перезапуск ряда отраслей промышленности и укрепление обороноспособности. В Кремле, в свою очередь, заявили, что вопрос всегда стоял в повестке дня, главное в нём – рентабельность, и чтобы государственное добро «не разбазаривали за бесценок».

Одним из наиболее активных проводников и лоббистов идеи стал президент РСПП Александр Шохин, по словам которого (прозвучавшим в 2023-м) массовая приватизация в банковской сфере и индустриальном секторе принесет стране сотни миллиардов рублей, а бизнес «не разбазарит» госимущество, а будет эффективно им управлять. Мера помогла бы наполнить бюджет без повышения налогов и возвращения к единоразовому сбору со сверхдоходов прошлых лет (windfall tax). Шохин также саркастически заметил, что власти не готовы расставаться с «лакомыми кусочками», они не прочь передать предпринимателям заведомо убыточные государственные и муниципальные унитарные предприятия — то, что «никому не нужно — ни государству, ни бизнесу».

Между тем, само понятие «приватизация» у немалого количества россиян старших возрастов вызывает негативные эмоции, связанные с событиями 1990-х годов: ваучеры, чековые фонды, Чубайс….

«Впечатление такое, что исторически этим масштабным делом в России занимается узкая группа теоретиков, — говорит экономист, топ-менеджер в области финансовых коммуникаций Андрей Лобода. – В свое время результатами их работы стали дефолт и кризисное состояние государственных финансов. Все мы помним лекала МВФ и других западных институтов, по которым проходила приватизация. Сегодня период для ее новой волны экономически непривлекательный. Стоимость фондового рынка в РФ занижена минимум в 1,5-2 раза, отток капитала из российской юрисдикции не остановлен, эта тема даже пока не приоритетная в повестке монетарных властей. Темпы роста экономики падают, у нас структурный кризис».

По словам Лободы, приватизация не позволит решить радикально задачу наполнения бюджета, увеличения денежной массы и ускорения роста ВВП, для этого необходимо активно кредитовать реальный сектор.   

«Отдача символическая»

«Новая волна приватизации, обсуждаемая сейчас в России, выглядит скорее как политико-экономический сигнал, чем как масштабная программа реформ, — рассуждает финансовый аналитик Игорь Расторгуев. — Несмотря на заявления о потенциальной продаже долей в крупнейших госкомпаниях, реальные предпосылки для крупной приватизации сейчас отсутствуют. Во-первых, в условиях санкционного давления, повышенной роли государства в экономике и ограниченного доступа на внешние рынки, власти вряд ли пойдут на продажу действительно стратегических активов — таких, к примеру, как «Газпром» или РЖД. Эти компании играют ключевую роль не только в бюджетообразовании, но и в обеспечении политического контроля над экономикой».

Во-вторых, сомнительной выглядит идея Александра Шохина привлечь к приватизации средства граждан на банковских депозитах. Люди предпочитают сберегательные инструменты с гарантированной доходностью. Чтобы частные лица начали массово скупать акции госпредприятий, нужны высокое доверие, защищенность инвесторов и понятная модель доходности, чего пока нет. Особенно учитывая волатильность фондового рынка и ограниченность инструментов защиты миноритарных акционеров.

«Скорее всего, если «волна» приватизации и будет реализована, то в виде продажи малозначимых, непрофильных активов — региональных ГУПов, муниципального имущества, долей в предприятиях второго и третьего эшелона, — предполагает Расторгуев. — Такая мелкая приватизация способна дать бюджету 100-300 млрд рублей, как заявляют в Минфине, но на фоне общих расходов федеральной казны это символическая сумма. Кроме того, сам процесс может затянуться, а значимую макроэкономическую отдачу не даст».

«Ситуация не сравнима с событиями 1990-х”

Традиционно от приватизации ждут двух результатов – улучшения управляемости имуществом (считается, что частный собственник эффективнее) и получения дополнительных средств в казну. Но сейчас первая задача не стоит, поскольку государству крайне нужны деньги. Как напоминает главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев, правительство на заседании 30 апреля утвердило поправки, которыми предусмотрено серьёзное увеличение дефицита бюджета — до 1,7% ВВП по итогам года вместо 0,5% ВВП. Основной стимул, таким образом, налицо.

«Но есть и опасность, — отмечает Николаев. – Год назад из уст Силуанова прозвучала концептуальная мысль, согласно которой государство на первом этапе обращает в госсобственность частные предприятия, а уже затем – выставляет эти объекты на приватизацию, перепродает их. Такого рода практика уже была. Фактически это означает перераспределение собственности из одних рук в другие, которое достаточно сильно дестимулирует и пугает бизнес. Ни на какие инвестиции в экономику при этом рассчитывать не приходится, предприниматели будут занимать выжидательную позицию».    

По словам собеседника «МК», не стоит сравнивать происходящее с ситуацией 1990-х годов: тогда в госсобственности находилось 90% всех основных производственных фондов, а сегодня – 15%. То есть, структура собственности принципиально другая. И тогда, в 90-х, приватизация (причем по-настоящему массовая, в отличие от сегодняшней) проводилась как раз ради изменения этой структуры, чтобы встал на ноги, окреп и заработал частный сектор. С финансовой точки зрения государство мало чего добилось. А сейчас цель номер один – именно дополнительные деньги.  

«Для многих россиян приватизация – это нечто грязное и несправедливое, отсылающее, в частности, к скандальным залоговым аукционам 1990-х годов, — резюмирует Николаев. – Недоверие к ней сохраняется и по сей день. И мне с трудом верится, что рядовые люди, тем более, в условиях общей высокой неопределенности, торможения экономики, будут вкладываться в акции крупных компаний, тратить на это средства со своих депозитов, как того хотел бы глава РСПП. Это лишь благое пожелание, и, думаю, это останется уделом профессиональных инвесторов. Фондовый рынок то растет, то падает, он по-прежнему крайне волатилен, оснований для оптимизма не так много».